СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ РОССИЙСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ И ИЗДАТЕЛЬСТВА «СИДИПРЕСС»

• Главная страница
• Новости
• Библиотека
• Контакты
• Архив
• English

Иллюзия света была его богом...

Необычные, удивительные картины… и биография, совсем небогатая событиями.

 

Архип Иванович Куинджи родился в 1842 году на окраине Мариуполя в семье бедного сапожника-грека. Фамилию получил по прозвищу деда- ювелира, что по-татарски значило «золотых дел мастер». В три года малыш осиротел и жил у родственников, помогая по хозяйству. На обожженных солнцем улицах мариупольского предместья, когда его еще еле-еле от земли было видно, коренастый и мускулистый Архипка наводил страх на своих товарищей по уличной жизни, когда те обижали вдруг животных или более слабых. И готовность к помощи ближним была одним из трогательных и характерных свойств его натуры до самого конца. «С детства привык, что я сильнее и помогать должен...».

Начальную грамоту узнал от учителя-грека, затем недолго обучался в городской школе - вот и все образование. Дальше - работа у чужих людей подрядчиком по приемке кирпича, домашним слугой у мариупольского хлеботорговца, ретушером у фотографа. Но была у мальчишки одна страсть, которая в покое не оставляла, - страсть к рисованию. Рисовал в приходских книгах у подрядчика, на стенах, на обрывках бумаги. да на чем придется. Был ли это карандаш, печной уголек, мел - всем, что попадало под руку, лишь бы рисовать. Ну а первое прикосновение к краскам и кистям конечно - при раскраске заборов.

И вот неодолимая эта страсть привела юного Куинджи в Феодосию к Айвазовскому. Был в учениках у художника-мариниста, однако, так и не был допущен к холсту - лишь толок краски. И Куинджи едет в Петербург с мечтой поступить в Академию художеств. Он дважды держит экзамен и дважды «проваливается». Что ж, отступать не в его характере. В своей каморке он усаживается за картину, ту самую «Татарскую саклю», которая и откроет ему дорогу в большую живопись. Общий колорит и самый мотив внятно говорят о влиянии Айвазовского. Но в силе светотени, в решительности контрастов затененного берега на первом плане и светящегося лунным сиянием моря уже чувствуются мужественные задатки. Да и мотив, конечно, лично пережитый и прочувствованный еще там, в Крыму, на родной круче Карасунского обрыва. И вот двадцатишестилетний Архип Куинджи на Академической выставке показывает первую свою картину - за нее получает он звание не классного художника, в этом же году давнишняя, упорная мечта его осуществляется - он, наконец, в Академии.

Куинджи окунулся в атмосферу художественной жизни. Дружит с Репиным и Васнецовым, знакомится с Крамским - идеологом передовых русских художников. Лиричность пейзажей Саврасова, поэтическое восприятие природы в картинах Васильева, эпичность полотен Шишкина - все открывается перед внимательным взглядом молодого художника. Все здорово, все впечатляет, но Куинджи начинает искать самостоятельные пути в искусстве.

Лето 1872 года проводит он на Ладожском озере, на острове Валаам, внимательно наблюдает, изучает натуру и пишет этюды. Учителем Куинджи становится сама природа. И вот результат - на академической выставке появилась его картина «Осенняя распутица». Своей реалистической направленностью была близка картинам художников-передвижников. Куинджи не просто передал осенний холодный день, размытую дорогу с тускло поблескивающими лужами - он ввел в пейзаж одинокую фигуру женщины с ребенком, которая с трудом идет по грязи. Осенний пейзаж, пронизанный сыростью и мглой, становится печальным рассказом о простых русских людях, о тоскливой безрадостной жизни. Критики писали о самобытности молодого художника, хорошо прочувствовавшего природу Севера.

К этому присоединяются еще два значительных его полотна - «Ладожское озеро» и «На острове Валаам». Неторопливо, спокойно ведет художник в своих картинах повествование о природе острова, с его гранитными берегами, омываемыми протоками, с темными густыми лесами, упавшими деревьями. Эту картину можно сопоставить с былинным эпосом, живописным сказанием о могучей северной стороне.

Серебристо-голубоватый тон картины сообщал ей особую эмоциональную приподнятость. После выставки 1873 года, на которой это произведение было показано, о Куинджи заговорили в прессе, отмечая его самобытный и большой талант. «На острове Валаам» - стало первым произведением Куинджи, приобретенным Павлом Третьяковым.

В следующем году Куинджи выставил три картины. В картине «Чумацкий тракт» - нескончаемый поток обозов, медленно движущихся в хмурый день по осенней степи. Ощущение холода, сырости усиливается колористическим решением полотна. Совсем иные по настроению «Степь вечером» и «Степь в цвету». Художник утверждал в них красоту природы, восхищался живительной силой солнечного тепла. С этих работ, по существу, начинается новый этап творчества вполне сложившегося художника.

Стремясь расширить знания, Куинджи предпринимает заграничную поездку. Пребывание за границей, знакомство с искусством Англии, Франции, Бельгии, Германии обогатило художника яркими впечатлениями и вместе с тем укрепило уверенность в собственных силах, в верности избранного пути. В 1878 году на Всемирной выставке в Париже была показана «Украинская ночь». «Куинджи, - писала французская критика, - бесспорно, самый интересный между молодыми русскими живописцами. Оригинальная национальность чувствуется у него еще более, чем у других». С огромной поэтической силой открылась удивительная красота украинской ночи... На берегу небольшой речушки примостились озаренные лунным сиянием украинские хатки. Ввысь устремились тополя. Тишина, спокойствие разлиты в природе. На синем, словно из бархата, небе мерцают яркие звезды. Для того, чтобы так естественно и выразительно передать лунное сияние, мерцание звезд, художнику понадобилось решать сложнейшие живописные задачи. В картине все построено на виртуозной разработке тональных отношений, на богатстве цветовых сочетаний.

В 1875 году Архипа Куинджи принимают в члены Товарищества передвижных художественных выставок. Однако, едва вступив в Товарищество, он из него выходит. Куинджи ранее других художников исчерпал передвижническое направление и вынужден был изменить ему. Художник сделал попытку обрести ту форму творческой свободы, которая способствовала бы проявлению его таланта, удовлетворила бы его творческие склонности. И выход из Товарищества словно придал ему силы - он пишет ряд картин одна за другой. Разные по мотивам, они объединены большим поэтическим чувством. Картина«Север» - обобщенный поэтический образ Севера, созданный воображением художника, итог раздумий, размышлений о величественной и суровой природе.

В начале 1880 года в Петербурге открылась необычная выставка - выставка одной картины. «Лунная ночь на Днепре». И это была работа Архипа Куинджи. Экспонировалась она в отдельном зале Общества поощрения художеств на Большой Морской улице, зал при этом не освещался, лишь направленный на картину яркий электрический луч высвечивал глубину пространства. Эффект от такого экспонирования получился необычайный. Цвет доведен до физической ощутимости. Теплый колорит земли оттеняет холодное, изумрудное, словно фосфоресцирующее отображение лунного света на поверхности Днепра. Это казалось колдовством! В выставочные дни Большая Морская была плотно забита каретами, а к дверям в здание выстраивалась длиннейшая очередь, люди ждали часами, чтобы увидеть это необыкновенное произведение.

Картина, казалось, рисовала не столько конкретный уголок, сколько обширное небесное пространство, мирозданье. Полотно настраивало на философские раздумья о жизни, о земном существовании, о небесном мире, словно успокоившемся в медлительном течении. Для Куинджи становится характерным созерцательное, философское восприятие мира, наполняющее осознанием величия земного бытия.

Успех превзошел все ожидания и превратился в настоящую сенсацию. «Положительно я не помню, чтобы перед какой-нибудь картиной так долго застаивались... что же такое? Картина или действительность?» - писал о картине поэт Яков Полонский. По отзывам Ильи Репина, «...у людей, в молитвенной тишине рассматривающих картину, на глазах появлялись слезы восторга. В золотой раме или в открытое окно видели мы этот месяц, эти облака, эту темную даль и эти переливы света, это серебристое отражение месяца в струях Днепра?». Поэт Феофанов написал в ее честь стихи, которые были положены на музыку.

«Лунная ночь на Днепре» за огромные деньги была куплена великим князем Константином Константиновичем. Он не желал расстаться с полотном, даже отправляясь в кругосветное путешествие. Иван Тургенев, находившийся в то время в Париже, пришел в ужас от этой мысли, о чем возмущенно писал Григоровичу: «Нет никакого сомнения, что картина... вернется совершенно погубленной благодаря соленым испарениям воздуха и прочему.» Тургенев оказался прав - полотно сильно потемнело. Что ж, однако и это не мешает картине оставаться великим шедевром.

А Куинджи, предложив новые принципы романтического искусства, тем самымдо крайности сократил разрыв между угасающим академическим романтизмом и появлением нового романтического искусства. В начале 1880-х годов не нашлось профессиональной среды, способной оценить новую волну романического искусства, выраженную в невиданной форме декоративной живописи. Коллеги, видевшие в творчестве Куинджи лишь иллюзорный цветовой эффект, не могли поддержать нового поиска художника.

В 1881 году, также в «сольном» режиме, Куинджи выставил «Березовую рощу», имевшую столь же шумный успех. Толпы людей часами простаивали у этого полотна. Казалось, будто само солнце проникло в помещение выставочного зала, освещая зеленую поляну, играя на белых стволах берез, на ветвях могучих деревьев. Работая над картиной, Куинджи искал прежде всего наиболее выразительную композицию. От эскиза к эскизу уточнялись расположение деревьев, размеры поляны. В окончательном варианте нет ничего случайного, «списанного» с натуры. Передний план погружен в тень - так подчеркивается звучность, насыщенность солнцем зеленой поляны. Художник сумел, избежав театральности, создать декоративную картину в лучшем понимании этого слова, с огромным вдохновением воспевая в ней красоту и поэзию природы, ослепительную яркость солнечных лучей, несущих радость людям.

Через год вместе с «Березовой рощей» и «Ночью на Днепре» Куинджи представил картину «Днепр утром». В картине нет игры света, яркой декоративности, она привлекает спокойной величавостью, внутренней мощью, могучей силой природы. Удивительно тонкое сочетание чистых золотисто-розовых, сиреневых, серебристых и зеленовато-серых тонов позволяет передать очарование цветущих трав, бесконечных далей, раннего степного утра.

Эта выставка Архипа Ивановича Куинджи стала последней. Наступили долгие годы молчания. Мастер перестал выставляться, когда ему было только сорок. Куинджи же объяснял это друзьям так: «... Художнику надо выступать на выставках, пока у него, как у певца, голос есть. А как только голос спадет, надо уходить, не показываться, чтобы не осмеяли. Вот я стал Архипом Ивановичем, всем известным, ну это хорошо, а потом увидел, что больше так не сумею сделать, что голос как будто стал спадать. Ну, вот и скажут: был Куинджи, и не стало Куинджи! Так вот я же не хочу так, а чтобы навсегда остался один Куинджи».

Период «молчания» был занят поисками новых пигментов и грунтовой основы, которые сделали бы краски стойкими к влиянию воздушной среды и сохранили бы первозданную яркость. Но за остальные тридцать лет в творчестве Куинджи сделал сравнительно немного. «Ночное» - одно из последних произведений заставляет вспомнить лучшие картины времени расцвета его таланта и своего рода воспоминание и дань детству.

Начало двадцатого века ознаменовалось для Архипа Ивановича рядом благотворительных деяний. Расходующий гроши на личную жизнь, он - щедрый жертвователь на дело искусства.

«Мощный Куинджи был не только великим художником, но также был великим Учителем жизни. Его частная жизнь была необычна, уединенна, и только ближайшие его ученики знали глубину души его. Ровно в полдень он всходил на крышу дома своего, и, как только гремела полуденная крепостная пушка, тысячи птиц собирались вокруг него. Он кормил из своих рук этих бесчисленных друзей своих... Незабываемо было зрелище этого седого и улыбающегося человека, покрытого щебечущими пташками. Одна из обычных радостей Куинджи была помогать бедным так, чтобы они не знали, откуда пришло это благодеяние.

Неповторима была вся жизнь его.» - это слова Николая Рериха, ученика Куинджи.

Наталия ЛОГИНОВА