• Главная страница
• Новости
• Библиотека
• Контакты
• Архив
• English

ПРОДОЛЖАЕМ ПУБЛИКАЦИЮ ФРАГМЕНТОВ РАБОТ ЛАУРЕАТОВ ПРОВЕДЕННОГО «РОССИЙСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ГАЗЕТОЙ» КОНКУРСА ФИЛОСОФСКИХ ПРОЕКТОВ «ФИЛОСОФИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ». ПОЛНОСТЬЮ С ПРЕДСТАВЛЕННЫМИ РАБОТАМИ МОЖНО ОЗНАКОМИТЬСЯ НА САЙТЕ ГАЗЕТЫ WWW.PHILGAZETA.RU

(ФИЛОСОФСКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ)

Меритократизм в контексте антикоррупционного эксперимента в России

«Свалившиеся с неба ответы на вопросы, которые мы еще не умеем задать». А. и Б. Стругацкие «Пикник на обочине»

Тот факт, что коррупция существует практически во всех странах мира, известен всем. В некоторых развивающихся странах, к примеру, в Заире и Кении, ее объем составляет большую часть валового национального продукта. Масштабы этого бедствия велики, написано и сказано о нем много, однако за всю историю человечества так и не был найден универсальный ответ на вопрос – почему коррупция распространяется, что нужно сделать, чтобы ее искоренить?

Как нередко бывает, столкнувшись с явлением, превышающим возможности человека воспринять происходящее во всем многообразии, общество пытается найти частные решения, маскируемые под теоретические конструкты. Результат устраивает практически всех, ибо, как верно подметил В. Гроссман в романе «Жизнь и судьба»: «Самые сложные вопросы всегда имеют простые, ясные для понимания неправильные решения»

Рамки данного эссе, а также скромность его авторов не позволяют претендовать на глобальность освещения проблем. Тем не менее обратить внимание читателя на отдельные грани феномена коррупции и предложить свое видение устранения существующих в обществе дисфункций – долг ученого и гражданина.

То, что коррупция не соответствует моральным нормам цивилизации – известно с древности. Однако масштабы и распространенность этого социального недуга заставляют задуматься не только о дефектах ценностных ориентаций, но и о культуре обществ, в которых он распространен. А как же законы, которые регулируют жизнь общества? В большинстве стран к началу XXI века уже существовал корпус законодательных актов, позволяющих осуществлять необходимые расследования и судебное преследование коррупционеров. Однако слабая координация действий правоохранительных органов, недостаточное понимание причинно-следственных связей коррупционных преступлений не способствовали искоренению социального зла. Оказывали сопротивление и сами коррупционеры, используя для своих деяний усложняющиеся экономические связи.

В глобализирующемся мире выяснилось, что отсутствуют даже инструментальные средства для исследования на предмет коррупциогенности сложных международных финансовых сделок. Пока политики провозглашали лозунги о необходимости объединения усилий в борьбе с коррупцией, преступления становились все более изощренными. Мир усложнялся, в то время как мировосприятие большинства граждан фрагментировалось. Массмедиа создавали образы обаятельных следователей и умных преступников, практика же диктовала необходимость повышения меритократичности, стимулировать которую политики даже и не собирались.

Распутывание схем движения коррупционных потоков невозможно без глубокого понимания учета, финансов и банковских процедур, национального и международного законодательства, а также многих иных знаний, которыми должны обладать не только эксперты, но и представители общественных антикоррупционных структур. Политики же осознанно (с подачи коррупционеров) или же не осознанно (что с точки зрения добровольно взятых на себя перед обществом обязанностей их не украшает) профанировали само понятие коррупции. Достаточно показательно, что в постсовременной России разговоры о коррупции вели все, а законодательно понятие было оформлено только в 2008 году.

Процессы роста или уменьшения коррупции связаны с объективными условиями трансформации общества. Сэмюэль Хантингтон в одной из своих работ заметил, что политическая модернизация, определяемая как транзит от деспотичного к демократическому правительству, обычно сопровождается ростом коррупции. Известный западный мыслитель объяснял указанный феномен недостаточной институциализацией бюрократических структур, сформированных пришедшим во власть правительством. Слова Хантингтона написаны в 1968 году, тем не менее в полной мере применимы к реалиям современной России. Аналогичные российским практики резкого роста коррупционных проявлений наблюдались в Африке после окончания колониального господства. Бюрократическая машина представителей метрополии, в которой были отлажены коррупционные механизмы, прекратила свое существование, а национальные бюрократы в первые годы обретения независимости еще не согласовали «нормативы» коррупционных услуг. Не знали об этом отечественные реформаторы или не хотели знать?.. Вспомним ранее упомянутый тезис об отсутствии меритократической основы при выработке антикоррупционной политики.

Этот тезис справедлив и применительно к реформаторской программе Д.А. Медведева по противодействию коррупции. Поэтому, руководствуясь принципом: новое – это хорошо забытое старое, позволим в качестве практической рекомендации предложить находящейся во власти элите опираться на меритократическую парадигму (разумеется, не только в вопросах противодействия коррупции). Неприятие меритократизма очевидно объясняется высоким уровнем самомнения отечественной бюрократии. С высокой степенью вероятности можно утверждать, что чиновный люд считает себя умнее не только применительно к непосредственному начальству (этим посылом вряд ли кого удивишь), но и по отношению к главному работодателю, которым по Конституции страны является народ.

Доказать этот тезис не составит труда. В России считается, что участие в разработке затрагивающих интересы граждан законов должны принимать либо депутаты, либо бюрократы, а остальное население, по определению, не способно к такой интеллектуальной деятельности. Мировой же опыт свидетельствует: в странах, где граждан привлекают к решению вопросов государственной важности, коррупция меньше.

Тот факт, что в нашей стране граждане де-факто отлучены от управления делами общества (участие в выборах с натяжкой можно считать актом управления), способствует существованию системной коррупции, что мы и докажем далее. В современной теории демократии среди множества инструментов привлечения граждан к управлению делами общества немаловажное место занимают общественные комментарии к разрабатываемым законам и нормативным актам. Участие граждан в процессах нормотворчества в политической науке рассматривается как инструмент делиберативной (совещательной) демократии, теоретические основы которой сформулировали Юрген Хабермас, Роберт Даль, Дэвид

Труман, а также ряд других мыслителей мирового уровня.

В постсовременности технологически-социальные инновации позволили придать новое качество существующей уже шесть десятилетий технологии прямых взаимодействий граждан с государством, получившей на русский язык трудно переводимое название «электронное нормотворчество граждан» (англ. – e-Ru-le making). Расширение общественного участия позволяет не только повлиять на качество законопроектов, затрагивающих интересы больших групп населения, но и повысить в обществе уровень политической культуры.

Кроме того, начиная с 70-х годов ХХ века, практики общественных комментариев оказали существенное влияние на развитие административного права, к примеру, в США, где процедуры общественного нормотворчества закреплены законодательно. В этой стране рассматриваемые нами практики реализуются в рамках создания «электронного правительства» (управления делами государства с использованием телекоммуникационных технологий).

Технологически это выглядит следующим образом. Используя возможности интерактивной коммуникации, граждане могут не только предлагать для обсуждения те или иные поправки в проекты нормативных актов, но и перед внесением предложений знакомиться с уже зафиксированными комментариями, а также представлять свое видение релевантности ранее предложенных текстов. В результате для индивида участие в общественном нормотворчестве становится рефлексивной политической практикой, развивающей реактивное коммуникативное действие, возникающее как ответ на интересующую его проблему. Так происходит формирование не только политической культуры, но и косвенным образом осуществляется правовое просвещение.

О востребованности рассматриваемой нами формы политического действия свидетельствует тот факт, что в странах с развитыми демократиями по наиболее привлекающим общественное внимание законопроектам число общественных комментариев составляет десятки и даже сотни тысяч. Экспертную оценку конкретным актам нормотворчества граждан дает так называемое «кибержюри», которое, опираясь на аргументы, поддерживает или же отклоняет предлагаемые поправки. Особо подчеркнем, что граждане на добровольной основе и безвозмездно участвуют в указанной деятельности, ориентируясь на достижение общественного блага, поскольку результатом обсуждения становится законопроект или нормативный акт, затрагивающий их интересы.

Тем не менее именно когнитивные и мотивационные проблемы являются основными препятствиями на пути расширения участия большинства граждан в процессах общественного нормотворчества. Для стран с транзитивными демократиями существенным препятствием внедрения политических технологий электронного общественного нормотворчества является нежелание правящей элиты допускать к принятию решений не только обычных граждан, чья компетенция для бюрократов ничтожна, но и сторонних экспертов. В истории современной России тому подтверждений множество, и для иллюстрации тезиса упомянем низкую эффективность функционирования Общественной палаты РФ, а также созданных при министерствах и ведомствах общественно-консультативных советов, недостаточную востребованность общественной экспертизы отдельных нормативных актов на уровне регионов и игнорирование в структурах местного самоуправления экспертного потенциала формирующегося гражданского общества.

Учитывая особенности реформирования современной России, можно прогнозировать, что уже в обозримой перспективе модели общественного участия в подготовке актуальных для населения актов все же будут внедряться на региональном и на муниципальном уровнях.

Необоснованное получение общественного блага (в том числе и в форме принятия законов в корыстных интересах группы лиц), а коррупция является одной из форм такой «приватизации» государства, рано или поздно приводит к политическим катаклизмам. Французский философ Франсуа Федье верно подметил: «Любая революция во Франции всегда была бунтом против привилегий, то есть такого распределения реального и символического капитала, при котором капитал просто перестает работать, оказываясь чистым символом господства привилегированных классов». Многолетнее существование коррупции является следствием непрозрачности власти, отсутствием ответственности за бездействие, поощряющее коррупцию, не говоря уже об участии в криминальных сообществах, следствием чего является отсутствие репутационных рисков для противодействующих инновациям чиновников.

В странах, где коррупция низка, именно репутационные риски выступают ее своеобразными ограничителями. России вполне по силам создать соответствующую техно-социальную систему прозрачности функционирования бюрократии. Однако неизбежно возникает извечный философский вопрос: кто будет наблюдать за наблюдающими?

На наш взгляд, самым беспристрастным наблюдателем должен быть искусственный интеллект. При современном уровне развития технологий разработка алгоритмов выявления признаков коррупционных сделок – вполне решаемая техническая задача. Другой вопрос, что возникнут в чиновничьей среде группы компьютерных луддитов, специализирующихся на порче баз данных. Но с точки зрения исторического опыта человечества – это преходящее явление.

ПРАКТИЧЕСКИЕ РЕКОМЕНДАЦИИ

Власти при разработке и реализации антикоррупционной политики опираться на меритократическую парадигму.

2. Необходимо разработать и реализовать на всех уровнях власти программы привлечения граждан к процессам нормотворчества, в том числе и с использованием возможностей телекоммуникационных технологий.

3. Разработать и внедрить информационные системы анализа действий государственных и муниципальных чиновников на предмет выявления признаков коррупционных сделок.

P.S. После официального объявления о провале и прекращении Эксперимента: «Теперь, как видишь, ситуация в корне переменилась.

Уверен, что новая терминология и некоторые неизбежные эксцессы не смутят тебя: слова и средства переменились, но цели остались прежними». А. и Б. Стругацкие «Град обреченный»

Александр СТАРОСТИН, к.ф.н., д.п.н. Сергей БОНДАРЕНКО, д.с.н., Ростов-на-Дону