СОВМЕСТНЫЙ ПРОЕКТ РОССИЙСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ОБЩЕСТВЕННОСТИ И ИЗДАТЕЛЬСТВА «СИДИПРЕСС»

• Главная страница
• Новости
• Библиотека
• Контакты
• Архив
• English

НАЧИНАЕМ ПУБЛИКАЦИЮ ФРАГМЕНТОВ РАБОТ ЛАУРЕАТОВ ПРОВЕДЕННОГО «РОССИЙСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ ГАЗЕТОЙ» КОНКУРСА ФИЛОСОФСКИХ ПРОЕКТОВ «ФИЛОСОФИЯ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СЛУЖБЫ И ПРОТИВОДЕЙСТВИЕ КОРРУПЦИИ». ПОЛНОСТЬЮ С ПРЕДСТАВЛЕННЫМИ РАБОТАМИ МОЖНО ОЗНАКОМИТЬСЯ НА САЙТЕ ГАЗЕТЫ WWW.PHILGAZETA.RU

Природа российской коррупции и три этапа ее преодоления

(ФИЛОСОФСКО-СОЦИОЛОГИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ)

ЦЕННОСТИ, СТАНДАРТЫ, ПРИОРИТЕТЫ И ЦЕЛИ

Рассмотрим ценности и связанные с ними нормативные представления. Крайне важный и удручающий момент – явное смещение массовых представлений о норме. Коррупция многими в России воспринимается не как недопустимое отклонение от нормы, а как сама норма – «естественное положение вещей», «необходимая смазка», отношения «по-человечески» (а не «формально») и т.д.

Вместе с тем никакая наука, никакая теория сама по себе не диктует приписывание блага одним состояниям объекта, и зла – другим. Такие операции являются всегда результатами волевых решений. Здесь «очевидности» обычно маскируют либо стереотипы, либо конформизм, либо вовсе корыстный интерес.

Корректный подход состоит в том, чтобы все операции над нормативными представлениями – постулирование ценностей, ранжирование их по приоритетности, приписывание компонентам модели тех или иных ступеней ценностной шкалы (от оптимального до наиболее опасного и вредоносного), разработка и операционализация критериев оценки, например, того, что подлежит уголовному, что административному, а что только моральному контролю, целеполагание, фиксация ценностно-обусловленных ограничений – были явными и открытыми для общественного обсуждения.

СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ КОРРУПЦИИ ВООБЩЕ

Специфика российской коррупции также многоаспектна, соответственно может быть зафиксирована в понятиях разнообразных концепций. Онтология российской коррупции, таким образом, представляется как конкретизация онтологии коррупции вообще, порождающая эти зафиксированные особенности коррупции в России.

Наиболее абстрактной и емкой представляется принципал-агентская модель, поскольку способна представить суть коррупции без обращения к каким-либо уточнениям относительно государственности, институтов, целей, структур и уровней управления, характера ресурсов, правовых кодексов, специфики интересов и культуры участников и т.д.

Присоединим к ней рентную модель, поскольку не спорадическая, а регулярная, системная коррупция (явно присутствующая в современной России) как раз и состоит во взимании ренты чиновниками из бюджета государства, бюджета бизнеса и бюджета населения.

Итак, основа коррупции – такое почти повсеместное отношение между людьми, когда один (принципал) передает другому (агенту) ресурсы и полномочия для выполнения некоторых задач и функций, в частности, относительно третьих лиц (клиентов), причем соответствующие ограничения зафиксированы в правилах, тогда как агент имеет интересы и возможности использовать эти ресурсы и полномочия для своей выгоды.

Такое использование агентом ресурсов и полномочий, нарушающее правила (законы, порядок), и называется коррупцией. Если же это использование ресурсов и полномочий поставлено на постоянную основу, то экономически оно обретает статус ренты, прежде всего, административной ренты.

СОЦИАЛЬНАЯ ОНТОЛОГИЯ РОССИЙСКОЙ КОРРУПЦИИ

Если верно, что наша структурно-рентная модель (синтез принципалагентской модели и концепции административной ренты) выражает глубинную онтологическую основу коррупции вообще, то онтологию российской коррупции можно выявить через такое реконструирование (гипотетическое постулирование) специфики взаимоотношений между принципалом, агентом и клиентами, в частности, в аспекте порядка получения ренты, из которого следуют зафиксированные выше особенности российской коррупции в каждом аспекте и каждой соответствующей группе концепций.

Под принципалом может пониматься народ (согласно Конституции), верховная власть (со своей «вертикалью», множащей своих агентов, которые становятся принципалами для низлежащих агентов и т.д.) и общество (только в случае обладания им самосознания и консолидации как принципала в отношении государства – агента).

Принципал – это тот, кто способен сместить агента, наказать его за нарушение правил, назначить другого, тот, кто способен передавать или не передавать тому или иному агенту ресурсы и полномочия. Если от Конституции и демократической идеи обратиться к российской действительности, то становится вполне очевидно, что ни народ, ни общество никакими принципалами в России не являются.

Действительным верховным принципалом в России следует считать властную группу (иногда довольно большую, объединяющую высший слой бюрократии, в том числе несмещаемых местных правителей, иногда малую – ближайших советников и сподвижников верховного правителя, реально способных переназначать всех остальных), которая отождествляет себя с высшей государственной властью и действует от имени государства.

Низлежащие слои государственной пирамиды совмещают роли принципала и агента. В России представители даже этого нижнего слоя также идентифицируют себя с государством, ощущают свое единство с более высокими слоями государственной пирамиды. В том числе и потому, что рентные ручьи текут к верхам от самых низов.

Что это означает с точки зрения принципал-агентской модели? Принципал не отделен от агента и вовсе не заинтересован в «искоренении» коррупции, поскольку совместно с агентом в ней участвует. Такого рода государственные структуры одновременно и целиком являются и принципалом-агентом, распоряжающимся ресурсами и полномочиями, и совокупным рентополучателем.

Далее рассуждение выводит на странные и нетривиальные моменты. Если все представители государства ощущают себя и ведут себя в качестве принципала, то кто же агент? Каковы предоставляемые ему ресурсы и полномочия? Оказывается, население России совмещает в себе качества и клиента (просителей у государства), и агентов. Личная собственность (земля, недвижимость, автомобили, банковские счета) российских граждан является не священной и неотторгаемой, а лишь ресурсом государства, данным во временное пользование. Права и свободы личности оказываются дарованными государством ограниченными «полномочиями» каждого распоряжаться своей жизнью, которые могут быть расширены, могут быть сужены или вовсе отняты.

Почему же население страны не только мирится со своей «агентской» ролью, фактическим бесправием в отношении к государству, но вместо этого в своем большинстве почитает государство, надеется на него, готово ему служить?

Здесь приходит на помощь рентная часть модели. Современные российские граждане в большинстве являются рентополучателями или же надеются, собираются ими стать, по крайней мере, стать пенсионерами, получающими свою ренту – пенсию – от государства. Также значимыми группами рентополучателей вне бюрократии являются все «бюджетники», коммерсанты, работающие на госзаказы, работники предприятий, получающих государственную поддержку. В аспекте борьбы с коррупцией в России такое положение вещей играет огромную роль:

– коррупцию осуществляют не отдельные чиновники (агенты) в отношении честных правителей и народа (принципалов), а множество организованных групп внутри государства, выступающих от имени государства в качестве принципалов – привилегированных рентополучателей по отношению к людям – простым рентополучателям; таково, по сути дела вотчинное отношение представителей государства ко всей территории страны и ее населению;

– поскольку основная часть населения получает защиту и ренту от государства (либо надеется получить), то относится либо «с пониманием», либо с завистью к представителям государства, получающим свою ренту; широко распространенная подданническая политическая культура является взаимодополнительной с государственным патернализмом и вотчинностью, служит могучим фактором массовой терпимости, способствующей коррупции.

СПЕЦИФИКА СОВРЕМЕННОЙ РОССИЙСКОЙ КОРРУПЦИИ

Коррупция в России сегодня уже многими понимается не как отклонение от нормы, а как сама норма. Выясняется, что за таким представлением стоят вполне серьезные реалии. Множеством групп внутри государства оно само воспринимается не как принципал, от которого следует скрывать свои коррупционные практики, а как инструмент.

В современной структурно-демографической теории известен и хорошо изучен феномен «перепроизводства элиты», который неуклонно ведет в межэлитным конфликтам. С этой точки зрения, каждая новая волна «борьбы с коррупцией» может оказаться лишь временным проявлением этих конфликтов, направленных на передел и переориентацию рентных потоков. При этом одной из главных практических проблем является дефицит субъектности (отсутствие субъекта с требуемыми качествами) в преодолении коррупции.

Представим три основных этапа преодоления коррупции в России.

ПЕРВЫЙ ЭТАП. ПОДГОТОВИТЕЛЬНЫЙ Формирование антикоррупционной коалиции и начало честной игры

Начаться этот этап может только при действительном повороте верховной власти в России к последовательной и долговременной работе по преодолению коррупции. Должна быть не только громко и четко заявлена установка власти на «честную игру», но и действия, наглядно подтверждающие такую решимость. Только в этих условиях начнет расти доверие к «инициативам сверху». Такое доверие и будет основой для главного содержания этапа – формирования коллективного субъекта.

Речь идет о создании нового принципала и отделении его от агента – всей толщи государственной машины, глубоко пораженной коррупцией. Доверие к такому принципалу возникнет тогда, когда он сумеет убедить, что начал кампанию не в собственных рентных интересах и что он достаточно дееспособен.

Формирование коллективного субъекта означает, прежде всего, самосознание, появление общего коммуникационного и информационного пространства, определенной общности ценностей и целей, плотных вертикальных и горизонтальных связей информирования и сотрудничества.

Необходимо, с одной стороны, образовать широкую и плотную сеть общественных приемных – «рецепторов» для сбора информации о коррупции, с другой стороны, блокировать естественную тенденцию формирования новой группы рентополучателей – армии «профессиональных борцов с коррупцией».

Выход состоит в использовании уже имеющихся институтов, прежде всего, общественных приемных депутатов Госдумы и местных законодательных собраний. Первый этап, если он вообще начнется, будет, судя по всему, проходить в ситуации продолжающегося экономического кризиса и т.д., то чиновники получат еще больший объем ресурсов и полномочий, что увеличит коррупцию.

Поэтому необходима широкая пропаганда совсем иного вектора в антикризисных мероприятий: борьба с монополизмом, упрощение организации нового бизнеса, снижение государственного давления на него, снижение налогов, рост участия бизнеса и населения в принятии решении на разных уровнях, общественный контроль над использованием бюджетных средств и т.д.

Зримым признаком завершения первого этапа будут новые выборы в Госдуму, проведенные по честным правилам.

ВТОРОЙ ЭТАП. ОСНОВНОЙ Планомерное вытеснение коррупции и расширение пространства честной игры

Этот этап включает последовательное снижение коррупциогенности законов и прочих нормативных актов, децентрализацию ресурсных потоков, преодоление монополии и гипертрофии государства в выполнении многих социальных функций, вытеснение коррупции из государственных учреждений через опору на новое поколение госслужащих и многосторонний контроль над эффективностью работы госструктур.

Когда принципал отделен от агента, получает новые эффективные каналы информации о поведении агента, он способен устанавливать новые правила по использованию предоставляемых агенту ресурсов и полномочий, контролировать и пресекать коррупционные действия.

Децентрализация ресурсных потоков (от перераспределения финансов через Москву к максимально самостоятельному формированию региональных бюджетов и бюджетов местного самоуправления) означает резкое сокращение вертикальных цепочек агентов (где каждое звено имеет свои рентные запросы и привычки).

Преодоление монополии и гипертрофии государства означает передачу многих его социальных функций местному самоуправлению, бизнесу и общественным объединениям, которые не требуют предоставления ресурсов от государства.

Здесь возникает один из сакраментальных российских вопросов: «Кем взять?». Оптимальный путь – использовать уже явно проявляющееся «перепроизводство элит», превратить соответствующие межэлитные конфликты между кланами чиновников в конкуренцию за позиции, престижные и хорошо оплачиваемые, обеспечивающие социальные гарантии в старости, через честную, высокопрофессиональную и эффективную службу.

С помощью обновленных правил, приближения полномочий и ресурсов к местам их использования, союза с новым поколением чиновников, ориентированных на карьерный рост через профессионализм и честность, уже можно выполнять главную задачу этапа – вытеснять коррупцию благодаря оценке эффективности работы государственных служб.

Ключевым принципом является именно многосторонний контроль: как традиционный бюрократический «сверху», так и «сбоку» – со стороны СМИ, исследователей, общественных объединений, и «снизу» – со стороны заинтересованной части населения. На этом этапе становятся вполне возможны и полная ликвидация неэффективных служб, и полная замена их персонала.

Показателем успеха служит независимая внешняя оценка уровня коррупции в России, степени привлекательности страны для жизни и бизнеса в сравнении с другими странами.

ТРЕТИЙ ЭТАП. ПРОФИЛАКТИЧЕСКИЙ Устранение системных причин возобновления роста коррупции

Третий этап должен быть направлен на устранение системных причин роста коррупции через создание и актуализацию институтов и практик обеспечения честности и ответственности политиков и чиновников перед обществом.

В теоретическом плане речь идет либо о том, чтобы сделать действительным принципалом многонациональный народ России (как это установлено в Конституции), а все государство вместе с верховной (президентской) властью – агентом, которому народ передает ресурсы и полномочия, либо о том, чтобы каким-то особым способом обеспечить долговременную (причем, передающуюся при смене поколений), ответственность верховной власти как принципала за благосостояние народа и развитие страны.

ВМЕСТО ЗАКЛЮЧЕНИЯ

Антикоррупционная политика должна рассчитывать не только и не столько на проповедь и пропаганду, сколько на последовательное изменение социальных структур, соответственно, социальных ситуаций, в которых живут и действуют чиновники, смену реальных путей, каналов, по которым они достигают престижа, власти, благосостояния и достойной старости – того, что им будет нужно всегда.

 

Николай РОЗОВ, д.ф.н., Новосибирск