• Главная страница
• Новости
• Библиотека
• Контакты
• Архив
• English

Дэвид Юм: «люди не в состоянии изменить свою природу»

Дэвид Юм - замечательный шотландский мыслитель, философ (субъективный идеалист и агностик, один из представителей позитивизма и прагматизма), психолог, историк и экономист.

Он вырос в семье небогатого шотландского помещика. Отец рано умер, и Кэтрин, умная, добрая и проницательная жена его, посвятила себя целиком воспитанию и образованию троих детей. Большое место при этом занимала религия, и Дэвид впоследствии вспоминал, что верил в Бога, когда был маленьким. Однако Юмы, будучи образованной семьей с ориентацией на юриспруденцию, имели в доме книги и по светским наукам. В 12 лет мальчик поступил в греческий класс Эдинбургского университета и через три года его окончил. Семья считала призванием Дэвида адвокатскую карьеру, но сам он признавался, что «чувствовал глубокое отвращение ко всякому другому занятию, кроме изучения философии и общеобразовательного чтения». Главным источником мудрости для Юма послужили в ту пору сочинения стоиков. Одаренный смелым полетом мысли и замечательной способностью критики, юноша подметил слабые стороны разбираемых им философских учений: «Я заметил, что нравственная философия древних отличалась тем же недостатком, что и их философия природы, а именно: она была совершенно гипотетична, основывалась более на выдумках, нежели на опыте. Каждый философ обращался только к помощи своего воображения для того, чтобы установить учение о добродетели и о счастье, но не изучал при этом человеческой природы, а между тем на этом-то изучении и должны основываться все теории нравственности».

Разрушенные старые здания открыли широкий горизонт, и отважный мыслитель рвался на эту «новую арену мысли», пытаясь заложить на ней основание такой самостоятельной работы, которая своей прочностью превзошла бы все предшествовавшие. Критически относясь к другим, Дэвид не щадил и себя, прекрасно понимая, что, ведя уединенную созерцательную жизнь и не обладая при этом достаточными познаниями в области экспериментальных наук, он не сможет создать таких нравственных теорий, которые основывались бы на изучении человеческой природы. Приходилось еще многое узнать и многому научиться, а юношеское воображение уже предвкушало всю прелесть творческой работы мысли...

И юноша отправляется на три года во Францию, живет в Реймсе и Ла Флеше, где располагался иезуитский колледж, в котором получили образование Декарт и Мерсени. Дэвид много читает, размышляя над произведениями Цицерона, Сенеки, Плутарха, высказывая родным и друзьям в письмах свои мысли, которые позже претворились в его книги - и началось быстрое и уже безостановочное развитие замечательных способностей Юма. К двадцати пяти годам он окончил, начатое еще в Шотландии большое сочинение в трех томах «Трактат о человеческой природе». Факт тем более удивительный, что сочинение отличалось превосходной литературной формой, простотой и ясностью выражений. Ни одно философское сочинение, настолько зрелое, обдуманное и превосходное во всех деталях, не было написано столь юным автором. Но, увы, труд молодого человека остался практически не замеченным мир еще не был готов к восприятию этого «Ньютона моральной философии».

Разочарованный, но надежды не потерявший, Дэвид берется за урезывание «Трактата». «В этом есть доля малодушия, за которое я себя порицаю, но я решился не быть энтузиастом в философии, тем более что сам порицаю энтузиастов». Однако и это не имело успеха. Решив сменить род занятий, Дэвид на шесть лет отправляется в Ninewells и обратившись теперь к этике, занялся решением нравственных проблем. Плодом этих занятий был том «Опытов нравственных и политических», изданный в 1740 году. По интересу самого сюжета и по талантливой обработке его наиболее замечательна глава, в которой Юм говорит о справедливости и несправедливости, выясняя при этом происхождение понятий закона и собственности. А через год Юм выходит на арену с работой «Опыт о человеческой природе», написанной, как отмечали критики, «ясно, сильно и полно блеска, интереса и остроумия». Действительно, нельзя не признать больших достоинств за «Опытами» Юма: в некоторых из них он высказывает такие веские экономические суждения и так удачно соединяет их с мудро разрешаемыми политическими вопросами, что этими размышлениями открывет путь к сочинению Адама Смита «О народном богатстве», которое считается главным вкладом в экономическую литературу восемнадцатого века. Но, следует заметить, что «Опыты» далеко уступали «Трактату», и современные Юму философы не угадали того серьезного значения, которое имел его начальный философский труд, предпочтя второй за их литературные достоинства и меньшую резкость взглядов.

Итак, настойчивый автор добился желанного результата его оценили. И все же избранию Юма профессором этики Эдинбургского университета помешала репутация первого его произведения как еретического и даже атеистического.

Однако материальное положение молодого философа стеснено, и Дэвид становится на год воспитателем богатого юного маркиза, слабого умственно и физически. Денег ему не заплатили, он подает в суд, и вовсе не из-за мизерного жалованья, а из чувства законности и справедливости, и процесс выигрывает. Затем будет служба секретарем и юрисконсультом у генерала Сен-Клэра, с которым Юм много путешествует, сопровождает в качестве адъютанта в тайной миссии ко дворам Вены и Турина, обеспечив себе независимость и безбедность.

С 1748 года авторитет философа Юма начинает быстро расти. Он переделывает «Трактат», превратив его в «Философские опыты о человеческом познании», «Исследование об аффектах», «Исследование о принципах морали». Сам Юм своим основным научным достижением считал разработку философских проблем, результаты которых он обобщил и изложил в итоговой работе: «Исследования, касающиеся человеческого понимания», которая вошла в золотой фонд общечеловеческой философской мысли.

Юм полагал, что в основе научного познания должно лежать исследование природы человека, человеческих потребностей и возможностей. Все наши знания, доказывает Юм, имеют опытное происхождение. Однако опыт не дает нам знания ни о всеобщем, ни о реальном бытии; а наш разум может оперировать лишь содержанием наших восприятий, но отнюдь не тем, что их вызывает. Опыт дается нам через чувства, и у нас нет никакой возможности определить меру соответствия наших представлений и понятий объективной действительности. Для нас существуют только наш личный опыт, вне которого мы ни в чем не можем быть уверены, ничего не можем доказать. Таким образом, субъективный идеализм Юма ведет к полному философскому скептицизму.

Только истины математики имеют рациональное, от разума, происхождение. Математическое и логическое знание, по Юму, является всеобщим и необходимым, абсолютно достоверным, однако и они ничего не повествуют нам о мире, а лишь о связи между идеями в нашем сознании. Опытное знание говорит нам нечто о мире «явлений», но оно не полностью достоверно, а значит, есть лишь нечто вероятное, привычное, принимаемое на веру.

По убеждению Дэвида Юма, даже общепринятые законы физики не могут приниматься за истину, поскольку все они сформулированы по принципу: «Post hoc, ergo propter hoc» (Поскольку после этого, то и поэтому). Мы воспринимаем и обобщаем данные нашего опыта не в силу их данных, истинности, а в силу их практической целесообразности, полезности. Юм отрицал объективную причинность (детерминизм) явлений окружающей действительности. Он говорит, что у нас нет никаких оснований воспринимать за истину закон причинности, поскольку мы можем представить себе совсем противоположную данной нам причинность. Так, мы можем допустить и представить себе, что камень не падает на землю, что человек дышит в воде или живет в безвоздушном пространстве. А потому от фактов мы приходим не к достоверности, а в лучшем случае к вероятности, не к знанию, а к вере, которая не может быть предметом доказательства. Поэтому задача философии - по Юму - не посягать на решение «вечных вопросов» (о Боге, душе, бытии, субстанции и тому подобном), а быть руководителем человека в его практической жизни, ограничивая пределы познания эмпирическими рамками и предостерегая разум от суеверий и самообольщения. Выводы Юма, делающие проблематичным существование не только философии, но и науки, всегда претендующей на всеобщность и необходимость своих утверждений, и их соответствие реальному, объективному миру, обозначили важный рубеж в философии Нового времени, явились предвестником философии позитивизма.

Дэвид Юм был лояльным к своему правительству человеком: конформист и консерватор, в своих публикациях «Моральные и политические эссе», «Политические беседы» он не разделял взглядов Гоббса и Локка на договорное происхождение государства, утверждая, что государство возникло благодаря развитию и расширению родственных связей между людьми, с чувства симпатии людей друг к другу и осознания ими общности интересов, а политическая власть - на основе института вождей. Насколько законна данная власть в обществе, зависит от продолжительности правления и от соблюдения принципа частной собственности, который Юм полагал чрезвычайно важным. Как идеолог буржуазных классов гарантией прогресса и мира в обществе философ считал средний класс - ремесленников, торговцев и им подобных и отрицал право народа на революционное смещение власти в стране.

Имя его стало заметно: «появилось два-три ответа со стороны духовныхлиц, подчас весьма высокопоставленных, и ругань д-ра Уорбэртона показали мне, что мои сочинения начинают ценить в хорошем обществе». Молодые философы называют его «великим Дэвидом Юмом», «величайшим писателем Англии», и первым из известных мыслителей в Европе оценил его труды сам Монтескье.

Признали литературную славу Юма и в Эдинбурге - общество юристов в 1752 году избрало его хранителем Адвокатской библиотеки (ныне Национальная библиотека Шотландии). Звание было охотно принято, но недоброжелатели злословили, обвиняя Юма в корысти, и, опровергая это обвинение, он пожертвовал все свое жалованье в пользу слепорожденного поэта Блеклока. Став библиотекарем, Юм берется за шеститомную «Историю Великобритании», над которой будет трудиться одиннадцать лет. Эта работа стала первой подлинно национальной историей и оставалась образцом исторического исследования все последующее столетие. Описывая не только политические, но и культурные процессы, Юм разделяет с Вольтером честь быть «отцом новой историографии».

Через пять лет он отказывается от должности библиотекаря, ссылаясь на то, что она «не настолько соответствует его привычкам и вкусам, чтобы он мог оставаться на ней», и при этом доставила ему если не врагов, то противников в обществе адвокатов. Дэвида Юма приглашают на должность секретаря посольства в Париже. Предложение оказалось неожиданно лестным и приятным - «тот, кто не знает силы моды и разнообразия ее проявлений, едва ли может представить себе прием, оказанный мне в Париже мужчинами и женщинами всякого звания и положения». Он любил находиться в центре бурной культурной жизни своих современников, письменно и устно общался почти со всеми современными ему деятелями культуры. Сердечный и высоконравственный человек, он имел массу замечательных друзей. Добродушный, рассудительный, честный - таким его видели окружающие, и любили. На его доме, построенном в начале безымянной еще улицы, некая барышня начертала: «ул. Св. Дэвида».

А чего стоили превосходные письма Юма! Холодное, проницательное рассуждение философа перемежается в них сердечной, добродушной, дружеской болтовней, изобилуя юмором и иронией. Юм всегда оставался литератором, мечтающим о самой широкой известности. «Я всегда думал, публикуя Трактат о человеческой природе, что успех зависит от стиля, а не от содержания». Впрочем, впоследствии Юма обвиняли в том, что писал он слишком просто и ясно, как не подобает писать философу.

«В 17б8 году я вернулся в Эдинбург весьма богатым, здоровым и хотя несколько обремененным годами, но надеющимся еще долго наслаждаться покоем и быть свидетелем распространения своей известности». Этот счастливый период закончился, когда обнаружились неизлечимые болезни. В этот мучительный период своей жизни он приводил аргументы против бессмертия души. Смелый новый мир Юма до последнего был ближе к природе, чем к сверхъестественному царству, это мир эмпирика, а не рационалиста. Одним из последних его желаний было издание «Диалогов о естественной религии». Существование Божества, как и всех других фактических положений дел, недоказуемо, - утверждал он. Чудо, или «нарушение законов природы», хотя и возможно теоретически, никогда в истории не было засвидетельствовано настолько убедительно, что можно было бы положить его в основу религиозной системы. «Из религиозной гипотезы невозможно извлечь ни одного нового факта, ни одного предвидения или предсказания, ни одного ожидаемого вознаграждения или вызывающего страх наказания, которые уже не были бы нам известны на практике и через наблюдение». И делает вывод: вследствие фундаментальной неразумности человеческой природы религия рождается не из философии, а из человеческой надежды и человеческого страха. Но, будучи убежденным атеистом, Юм все-таки считал полезным использование религии в интересах морали и спокойствия общественной жизни. Лишив религию ее метафизической и даже разумной основы, Юм - какими бы ни были его мотивы - явился прародителем современной «философии религии».

По просьбе Адама Смита Юм напишет автобиографию, в которой сознается, что «почти вся жизнь прошла в научных трудах и занятиях». А Смит в письме к издателю скажет о близком друге: «В целом я всегда считал его, пока он был жив и после смерти, человеком, близким к идеалу мудреца и добродетельного человека - настолько, насколько это возможно для бренной человеческой природы».

Наталия ЛОГИНОВА