• Главная страница
• Новости
• Библиотека
• Контакты
• Архив
• English

Песталоцци: «Час рождения ребенка является первым часом его обучения»

Иоганн-Генрих Песталоцци - швейцарский педагог и социальный философ, основоположник теории научного обучения и дидактики начального обучения. Мировоззрение его, в целом идеалистическое, носило прогрессивный характер - было проникнуто гуманизмом, демократическими устремлениями, содержало материалистические утверждения и диалектические положения.

Он родился 12 января 1746 года в семье глазного врача в Цюрихе. Рано лишившись отца, в детстве был окружен заботами матери. В школе мальчика считали нерадивым учеником, что частенько давало повод для насмешек товарищей. Поступив в университет на богословский факультет, Генрих вскоре меняет свой выбор - начинает учиться на юриста. На это в сильной мере подействовало прочтение им «Эмиля» Руссо.

Человек мягкого характера, до болезненности отзывчивый к людскому горю, желая как-то помочь народу и быть к нему ближе, через два года покидает университет и решает стать агрономом.

Он намерен ввести некоторые преобразования в земледелии, ознакомить с ними окрестных крестьян, для чего приобретает небольшое имение Нейгоф. Попытка эта, в силу собственного его неумения вести хозяйство, естественно провалилась, приведя самого преобразователя к крайней нужде.

Но желание быть полезным людям бедным не дает Песталоцци покоя. Он приходит к мысли, что больше иных в его помощи нуждаются крестьянские дети, остающиеся без всякого призора и воспитания. При поддержке местных общин и добрых людей Песталоцци собирает у себя около полусотни детишек, которым посвящает теперь все свои силы и средства, приучая их летом к полевым работам, а зимой - к ремеслу. Но и это начинание также постигает неудача. Родители уводили своих детей, как только те получали приличную одежду и заработанные деньги. Песталоцци вынужден был закрыть школу, да у него и самого не хватало средств на ее содержание. Он пишет небольшое, в виде афоризмов сочинение «Досуги отшельника», где лишь наметками высказывает свои основные взгляды на разрешение наболевших социальных проблем, достижимых, как он полагает, только в процессе воспитания. Но идеи эти разовьет он позднее.

В 1781 году Песталоцци издает роман «Лингард и Гертруда, книга для народа». Это рассказ о простой, но толковой деревенской женщине, умеющей воспитывать своих детей и убедившей односельчан завести у себя школу. От неопределенных и пылких мечтаний Песталоцци переходит здесь к суровым запросам жизни: «заткнуть дыру, из которой текут народные бедствия», можно только в том случае, если уровень народного образования будет поднят. Но так как у народа ни средств, ни сил для устройства школ нет, то образование следует отдать в руки матерей, дав для облегчения их задачи необходимое руководство. И оно было им написано.

«Как Гертруда учит своих детей» - как раз и была той книгой, в которой Песталоцци попытался настолько упростить методику начального обучения, чтобы ею с успехом могли пользоваться и учитель начальной школы, и любая мать-крестьянка. Основой воспитания должна стать природа человека. Отправляясь от простейших элементов, нужно вести ребенка шаг за шагом к познанию целостного предмета, построить его в соответствии с «естественным путем познания» ребенка. Для наглядности автор предлагал большой дидактический материал. Идею Песталоцци о развивающем обучении Ушинский назвал «великим открытием Песталоцци».

Песталоцци утверждал, что каждому человеку присуще стремление выйти из состояния безжизненности и стать развитой силой. «Глаз, - говорил он, - хочет смотреть, ухо - слышать, нога - ходить и рука - хватать. Но также и сердце хочет верить и любить. Ум хочет мыслить». Это заложено в нем с рождения, и воспитание должно помочь ему осуществиться.

В воспитании Песталоцци прежде иного придавал широкое значение труду детей. «Труд учит презирать слова, оторванные от дела», - указывал он, помогает выработать такие качества, как точность, правдивость, способствует созданию правильных взаимоотношений между детьми и взрослыми и самими детьми. Правильно же организованная физическая работа содействует развитию ума и нравственных сил.

Предполагал Песталоцци создать и «азбуку умений», усвоение которой помогло бы ребенку развить свои физические силы и овладеть необходимыми трудовыми навыками, необходимыми при всякой социальной, профессиональной деятельности. Стремился он подготовить детей трудящихся к предстоящей им работе «в индустрии», на промышленных предприятиях.

Главной же задачей воспитания Песталоцци полагал формирование гармонически развитого человека, должен будет который принять в будущем полезное участие в жизни общества. Основы нравственного поведения ребенка закладываются в семье. Инстинктивно возникшая любовь к матери постепенно переносится на других членов семьи. Песталоцци восклицает: «Отчий дом - ты школа нравов».

Дальше уже задача школы и учителя. Социальные связи, все более расширяясь, должны привести к тому, что школьник осознает себя частью общества и распространяет свою «деятельную любовь к людям», на все человечество, причем не путем нравоучений, а благодаря развитию у них моральных чувств и созданию нравственных наклонностей, путем постоянного участия в делах, приносящих пользу другим. Воспитание было для Песталоцци прежде всего делом любви. Любви отеческой, материнской и любви учительской, заменяющей в школе родительскую. «Папа Песталоцци» - так не только дозволялось, но и предписывалось воспитанникам обращаться к нему.

Метод Песталоцци носит парадоксальное название «политики любви». При всей изменчивости своих мнений, а иногда и правил, одному принципу он не изменял никогда: главной задачей социального воспитания считал воспитание детей бедняков. Если не исполнять эту задачу, социальная пирамида лишится основания, и верхи общества утратят моральное право основываться на низах. Песталоцци стремился поднять детей бедняков из угнетенного состояния, считая, что, заботясь об обездоленных, общество искупает свой грех перед ними, и это позволяет ему существовать. Нет-нет, Песталоцци был реалистом и не рассчитывал, что полученное в народной школе образование поможет воспитаннику пробиться в средние или высшие сословия (хотя и такое, к радости педагога, порой случалось). Народная школа, по его убеждению, конечно же, была призвана готовить детей бедняков к жизни низшего сословия, к той жизни, которая им предстояла, но сами условия существования должны были стать достойными.

Может показаться, что Песталоцци закрепляет классовые различия, но это не так. Он с энтузиазмом принял Великую французскую революцию и ее отголоски в Швейцарии, надеясь на образовательную реформу, в первую очередь для низшего сословия. Однако кровавые революционные эксцессы заставили Песталоцци содрогнуться. И он приходит к выводу: образование и воспитание - оружие любви, перед которым падут твердыни несправедливости и зла, устоявшие под кровавым натиском революций. Педагогика - альтернатива политической борьбе, а вовсе не ее придаток и орудие. Утопизм его взглядов сегодня, увы, совершенно ясен. Хотя мировоззрение его и носило демократический характер, но было исторически ограниченным. Он мечтал о возрождении своего народа, не понимая, что социальное и правовое неравенство людей является результатом существующих общественных отношений, а не отсутствием просвещения.

Практическая педагогика отвлекала Песталоцци от бессмысленного в той ситуации занятия политикой. На пятом десятке жизни он переживает глубокий и продолжительный кризис, не находя ответов на вопросы: «Кто я и что я?», «Что есть род человеческий?», «Что я совершил, и что совершает человечество?» К осознанию своих идей ценой изнурительного духовного усилия Песталоцци приходит в 1797 году и пишет исповедальную книгу «Мои исследования о природном процессе в развитии рода человеческого», названную критиками нарративной (повествовательной) философией и «повестью о многотрудной борьбе». В духе Руссо, но приходя к совершенно иным выводам, Песталоцци излагает историю человеческого общества, в которой выделяет три стадии: органическую - исходное состояние гармонии, социально-юридическую - примат принуждения и господства, и нравственную.

На последней стадии человек вновь обретает гармонию, но уже на новом уровне - всемирно обогащенного и развитого самосознания, достигшего полноты и целостности, чем во многом предвосхищает Гегеля. Совершенно оригинальна одна важная мысль Песталоцци: природное начало человека сконцентрировано в едином решающем миге его рождения.

«Я хочу понять, как подействовала на меня прожитая жизнь, подобно тому, как стремлюсь постичь, как бытие рода человеческого подействовало на человечество». Мысли о собственной жизни и о существовании человечества развиваются в книге параллельно: что зависит от меня, а что предрешено? И вот философ приходит к окончательному выводу: хотя обстоятельства чрезвычайно сильны, но все же человеческая воля, хотя бы и в самой малой степени, сильнее их. И это крохотное преимущество склоняет чашу весов в пользу человека. Он сам - решающий фактор своей судьбы. Лишь от самого человека зависит: оставаться слепцом или открыть глаза. В человеческих руках выбор между рабством и свободой, прямодушием и криводушием.

В «Исследованиях» фокус социальной педагогики перемещается с общества на человека в обществе, и это позволяет философу пересмотреть также свое отношение к государству, которому спартанская идеология его молодости отводила исключительную роль во всем, что касалось воспитания граждан. С годами он начал испытывать возрастающее отвращение к обожествлению государства. Не последнюю роль в этом сыграла фигура Наполеона - дух бонапартизма даже после его исчезновения все еще был силен в Европе, его влияние испытывали не только побежденные французы, но и нации-победительницы. «Сыновья принадлежат отчизне!»

Эти слова, - пишет он, - исполненные ложной гордости, требуют объяснения. Их смысл сводится к тому, что человек обязан беспрекословно повиноваться общественным институциям, чьи требования для него превыше всего. Но все дело в том, что в наше время власть сузилась до административных рамок. А это означает, что человек, покорный такой власти, уже не принадлежит себе самому, а принадлежит неким социальным институциям, которые вольны распоряжаться им по своему усмотрению...человек вверяет свою судьбу административным и юридическим инстанциям! Ну, нет, это уже слишком!.. »

Страстные слова эти позволяют подытожить смысл социальной философии Песталоцци: обществу принадлежит главенствующая роль и в политике, и в воспитании. Но истинно праведным это общество можно считать лишь тогда, если оно создает условия для максимального развития творческих сил каждого индивидуума и всемерно печется о его гражданских правах.

Под старость Песталоцци вновь возвращается к своей прежней деятельности. Швейцарское правительство предоставило ему здания монастыря урсулинок в Станце, полуразрушенные во время войны. И он вновь собрал детей, бродивших после войны без пристанища. Помощников не было, он один должен был справляться с толпой в сотню детей, усвоивших дурные привычки, быть в одно время начальником заведения, учителем, казначеем, дворником и даже сиделкой. Однако сердечность и душевная привлекательность «папы Песталоцци» превозмогли все трудности. Но французским войскам понадобились монастырские здания под госпиталь, и школа была закрыта.

Некоторое время спустя, ему удается открыть школу в Бургдорфе, а в 1805 году Песталоцци переводит ее в Ивердон. В предоставленном ему большом замке он создает институт (средняя школа и педагогическое учебное заведение), который вскоре получил мировую известность. Кто только из видных людей не посещал этот институт! Заинтересовавшись «делом Песталоцци», виделся с ним и император Александр I.

Однако последние годы жизни принесли подвижнику Песталоцци немало огорчений. Все больше в институте его училось детей аристократов, готовившихся в университеты или к чиновничьей карьере, все меньше - детей бедняков. И он страдал от того, что его учение и деятельность использовались не для народных масс, а в интересах знатных и богатых. В 1825 году, разочарованный, он возвращается в Нейгоф, в котором полвека назад начал свою социально-педагогическую деятельность. Здесь, уже восьмидесятилетним стариком, напишет он свое последнее произведение - «Лебединая песнь», так и не поняв, почему, самоотверженно отдав весь свой талант и силы трудящимся, не смог добиться улучшения их тяжелого социального и материального положения.

Из крайности в крайность бросается нынче наша педагогика. Воспитание, если о нем вообще можно говорить, - территория брошенная, кому только на откуп не отданная. Дети ныне сложные - своевольные, ершистые, обидчивые; слушать и почитать учителей не хотят, подчиняться не спешат. Где выход?

Песталоцци и Локк, Дистервег и Коменский, Ушинский и Макаренко. Разные люди, разные эпохи, но в одном эти подвижники едины - способ созидания детской души предлагают, простую и ясную методику воспитания.

А ознакомившись с их глубокими, философскими сочинениями, поразительно все на свои места встает. Но вот читают ли их сегодняшние педагоги? Разве что в институте или университете, при «прохождении» курса истории педагогики. А что потом, в школе? Где вы, современные Песталоцци и Ушинские?

Наталия ЛОГИНОВА